Герои американского романа в контексте немецкой лингвокультуры

Чернецова Е. В., к. ф. н.,
Козлова А. Н., студентка 3 курса
МордГПИ им. М.Е. Евсевьева
Г. Саранск
 
Роман Н. Мейлера «Лесной замок» (The Castle in the Forest, 2007) о семье, детстве и юности Адольфа Гитлера, рассказанный слугой дьявола, содержит страсть, грязь, и жестокую сатиру, что было одной из главных причин, по которым книга получила во многом отрицательные отзывы критиков. «New York Times Book Review» оценивает ее как «блестящее понимание абсолютного зла» [7], поэтому считает «неудивительным, что повествователь романа – это дьявол» [7]. Отечественное «Книжное обозрение», напротив, утверждает: «предполагать, что в системе взглядов Гитлера было место для дьявола — весьма нетрадиционно, и сам Мейлер согласен, что такая идея выглядит странной, если не безумной» [1, c. 27]. Несомненно, мировоззрение писателя, сосредоточенного в первую очередь на проблемах современной ему Америки, проявляется в рассматриваемом нами романе, герои которого изображены весьма по-американски.
Известно, что отображая настроения и противоречия жизни США и предлагая решение социально-политических и психологических проблем общества и человека, Мейлер создал книги, касающиеся разных стран, людей и времен. Немалую их часть объединяет то, что эти произведения в той или иной степени объединяют историю и фактографию, являясь результатом синтеза литературных форм, содержат аллюзии на другие произведения писателя, представляют собой биографические описания, сквозные темы и мотивы, и несомненно, могут быть рассмотрены, как проекция на современность эпохи Н. Мейлера.
Острый интерес писателя к самым злободневным проблемам американской жизни, мировым событиям, современной политике определили проблематику подавляющего большинства его произведений. Характерные черты творчества Мейлера позднего периода: синтез документа и вымысла, изображение ключевых событий в общественно-политической жизни США сквозь призму персонализированного авторского восприятия. В 1997 г. вышел в свет роман «Евангелие от Сына Божия» (TheGospelAccordingtotheSon), ставший одним из первых «апокрифических» текстов в современной литературе, где главное действующее лицо является рассказчиком. С этой книги открыто демонстрируется способность писателя к новой интерпретации традиционных сакральных смыслов и устоявшихся мифов, что продолжится в его последнем романе «Лесной замок» и книге «О Боге. Необычная беседа» (OnGod. AnUncommonConversation, 2007), написанной совместно с Дж.М. Ленноном.
 «Большинство книг о Гитлере – пишет Д. Рэймонд в своей книге «Часы с Мейлером» (Mornings with Mailer, 2010) – скучные и разумные, или пронизанные собственным отвращением к предмету повествования (но кто может винить их за это?). Норман ушел в другом направлении от банальной болезненности к тому, что привело к войне и всему, что в это время творилось» [6, c. 166]. В этом произведении, приближенном к жанру биографии по замыслу, рассказчиком является демон средней категории, который под началом сатаны ведет фюрера к власти и повествует о самых страшных предпосылках создания им нацистской теории.
С первых страниц создается впечатление, что «инстинкты романиста зависимы от его желания написать исторический роман. Ученый и романист, кажется, не синхронны, и несмотря на большой библиографический список (включающий более ста позиций о нацистской Германии и Гитлере), нам кажется, что романист не полностью поглощен Гитлером как главным предметом повествования» [4, c. 618].
Необходимо отметить, что обратившись к таким животрепещущим темам, как нацистская теория и жизнь ее создателя Адольфа Гитлера, писатель не мог не уделить особое место в романе языковой и культурной картине мира, с которой все это связано. Можно заметить, что автор «Лесного замка» играет с мотивами произведений Иоганна Вольфганга Гете и Томаса Манна, основанных на легенде о докторе Фаусте, которая возникла в XVI в и подтолкнула множество писателей, музыкантов и художников к созданию произведений на вечную тему «сделки с дьяволом». Трагедия И.В. Гете «Фауст» по своей природе является уникальным культурным «перекрёстком», ведущим диалог, с одной стороны, с давно сформировавшимися культурными парадигмами (античной, средневековой, ренессансной), с другой – с вечными проблемами, которые уходят своими корнями в миф, в первую очередь библейский.
Писатель не только играет с мотивами произведений немецкой литературы, как художественной, так и документальной, но и использует лексику на немецком языке. Важно, что основная антиномия романа – «Бог / Дьявол» — звучит именно на немецком языке.
Роман написан от лица самого искусителя, беса и слуги дьявола, в лице Дитера, или Д.Т. Эта аббревиатура занимает важное место в осмыслении роли рассказчика: сам он называет себя Dieter, или D.T., но DT также служит сокращением немецкому Der Teufel, что в переводе означает черт, бес, сатана. Этот термин употреблялся Мейлером в его романе «Американская мечта», когда Стивен Роджек, после убийства жены пребывая в объятьях служанки Руты, немки, своей любовницы, вспоминает и Бога, и Дьявола. Произнесение им слова Der Teufel повергло девушку в восторг, и в конце романа она замечает ему: «Но Der Teufel – это вы сами, и вы знаете, чего хотите» [2, c. 264]. Не раз затрагивается в романе борьба Бога и Дьявола. Стивен был уверен, что «Бог ведет войну с Дьяволом и может потерпеть в ней поражение» [2, c. 275]. В «Лесном замке», Der Teufel взялся за перо и напомнил о гаванях луны, в которых пребывают экзистенциалистские герои Мейлера.
«Весьма примитивным» [3, c. 75] по словам Дитера остается представление человечества о Гитлере. Поэтому он намерен рассказать о нем подробнее, поскольку Адольф был его клиентом: «он самая загадочная личность завершившегося столетия. Тем не менее смею вас заверить в том, что я его понимал. Он был моим клиентом. Я сопровождал и вел его по жизни с младенческих пелен до тех пор, пока он не превратился в подлинное исчадие ада – простоватого с виду политикана с усиками, похожими на клочок шерсти» [3, c. 76].
Своего босса, Сатану, Д.Т. называет Маэстро (Maestro); Бога – Создатель (Creator) или Dummkopf, что в переводе с немецкого означает болван, придурок, что отражено в русском переводе романа: «Никто не верит в любовь так сильно, как сам Болван» [3, c. 215], в то время как в оригинале Мейлер всегда использует немецкое слово, лишь однажды объяснив в основном тексте значение имени: «That may be why the Maestro encourages us to speak of God as the D.K. (At least those of us who work in German-speaking lands. In America, it is the D.A. – dumb ass! In England, the B.E – bloody fool! For France, A.S. – lâme simple. In Italy, G.C. – gran cornuto. AmongtheSpanish, G.P. – grandepayaso.)» [5, c. 102].
Предмет их раздора – человек. В данном случае – Адольф Гитлер. В рамках работы с маленьким Адольфом бес насыщает его жизнь событиями, искажающими сознание, вторгается в его сны, внушает ему чувство исключительности, всевозможные амбиции и жажду власти. Вся эта банальность зла может объяснить природу такого человека как Гитлер. Создав своеобразную пародию на исторический роман, хронику и беллетризованную биографию, Н. Мейлер в этой работе изображает гротескную и фантастическую картину бытия.
Имя Господа герои Мейлера, говорящие на английском языке, часто произносят по-немецки: Gott im Himmel! [5, c. 82] – Царь Небесный, derguteGott [5, c. 171] – Боженька и т.д. Кроме того, автор иронически указывает, на то, что мать по-немецки называет сына Божьим любимцем, в то время как действия последнего в романе никак не отражаются: «Klara usedtocallhimeinLieblingGottes.“Oh,” she used to tell him, “you are so special.” That was true, he told himself. (“God’s own Beloved”)» [5, c. 400].
Примечательно, что один из ключевых героев, старик, сыгравший большую роль в становлении сомнительной личности мейлеровского Гитлера, носит немецкое имя, которое обезличивает его, поскольку его имя, Der Alte, на немецком значит старик: «The man was called Der Alte, and the boy woke up on Sunday morning to learn that his father was actually going to visit a beekeeper named Der Alte» [5, c. 153]. В русском переводе романа этот факт отражен с помощью комментария, в котором однократно указан перевод имени, далее в книге этого героя называют Старик: «Я знал, что Алоис собирается навестить старого пасечника, которого в округе называли Стариком, а бывало, и Старым Чародеем (der alte Zauberer)» [3, c. 161].
В эпилоге автор объясняет заглавие романа, снова обращаясь к немецкому языку и разоблачая загадочный образ «лесного замка», который так и не обнаруживается в романе:
«Остается ответить на естественный вопрос, возникающий у всякого, кто проследовал вместе со мною по жизни Адольфа Гитлера, от рождения (и даже того, что ему предшествовало), через детство и отрочество, вплоть до середины, примерно, юности: “Дитер, а при чем тут какой-то замок в лесу? О лесе в твоей книге говорится много, а вот о замке – ни слова”.
Я бы ответил так: “Лесным замком” прозвали свой концлагерь, где меня, Дитера, застрелили его тогдашние узники. “Лесной замок” был разбит на пустыре, некогда представлявшем собой картофельное поле. Не было ни там, ни вокруг ни деревьев, ни хотя бы намека на замок. И вообще ничего интересного – вплоть до самого горизонта. Название таким образом содержало явную издевку, видно, придумал его какой-то остроумец. Узники гордились тем, что им удалось сохранить чувство иронии до самого конца. Ирония стала для них твердыней веры. Стоит ли удивляться тому, что честь изобретения издевательского названия принадлежала одному из уроженцев Берлина» [3, c. 443].
Стоит заметить, что Мейлер приводит, в первую очередь, немецкое название: Das Waldschloss. Считаем необходимым упомянуть, что «Wald» в переводе с немецкого значит «лес», «Schloss» имеет, как и в русском языке, двойное значение – «зáмок» и «замóк». Возможно, Дитер намекает на то, что узники, давая название своему концлагерю, учитывали оба значения слова. Неслучайно после этого рассказчик рассуждает о сложной структуре немецких слов, свойственной им полисемии, и немецком ироническом отношении к жизни, указывая на обманутые ожидания читателя, что подтверждает пустоту реальной жизни. Таким образом, весь роман, как и его заглавие, представляет собой иронию, с которой Дитер описывает происходящее. Вывернутая наизнанку жизнь Гитлера «содержит явную издевку», что особенно четко проявляется в заключительной части произведения.
В романе Мейлера осуществлена своеобразная трансформация «Фауста» Гете, так как автор полемически пересоздаёт и фактически уничтожает просветительский смысл трагедии «Фауст». Возможно, по этой причине в книге присутствует «зеркальность» мейлеровских смыслов, мотивов, элементов поэтики по отношению к соответствующим смыслам, мотивам, элементам поэтики в тексте Гете. В романе нет трагического осмысления героем сделки с дьяволом, нет страданий от проданной души, нет надежды и попытки вернуть былую чистоту души, осознать сделанное, как Фауст в конце жизни, поскольку герой не осознает этого.
В эпилоге рассказчик рассуждает о немцах и немецком языке: «Если ты немец, и умный немец, то без иронического отношения к жизни тебе никак. Немецкий язык возник изначально как говор простолюдинов, как речь земледельцев-язычников, как средство коммуникации разбившихся на племена охотников и скотоводов. Так что этот язык полон утробной силы, у него вечно бурчит живот, с шумом вздымаются легкие и со свистом работает дыхательное горло; он хорош, когда надо добиться подчинения от домашних животных; на нем удобно выражать чувства, возникающие при виде свежепролитой крови. Учитывая, какая миссия была возложена на немцев в ходе столетий, — вкусить благ западной цивилизации, прежде чем у них окончательно отнимут такую возможность, — я не нахожу ничего удивительного в том, что многие представители немецкой буржуазии, перебравшиеся в большие города из утопающих в грязи деревень, стараются говорить по-немецки так, чтобы этот язык звучал мягче шелка. Особенно дамы. Я намеренно абстрагируюсь сейчас от немецких слов невероятной длины, представляющих собой подлинную угрозу сегодняшним представлениям о технологичности; нет, я имею в виду приторные нёбные звуки, призванные услаждать слух недоумков. Однако для каждого умного немца, в особенности из Берлина, ирония вносит в подобные языковые старания существенную коррективу» [3, c. 444].
Здесь явно просматривается пародия на фашистское сообщество. Бес обитает в теле офицера СС, среди которых, как и среди агентов спецслужб, отмечалось достаточное количество перебежчиков. В итоге он сам, обиженный на своего Маэстро, намекает читателю на то, что предает его, указывая на привычное положение вещей в реальном мире: «А разве не соответствует действительности и то предположение, что вполне можно встретить беса, работающего на обе стороны?» [3, c. 444].
Своеобразная игра писателя текстом является свидетельством обновления романной традиции в его творчестве. Автор использует организацию повествования, рассчитанную на самый широкий спектр читательской аудитории (от элитарной до массовой), создавая новые литературные формы. В его произведении присутствует осознанное снижение высокой образности, трансформация расхожих мифологических сюжетов, гротескное изображение истории и современности.
Таким образом, Н. Мейлер в своем романе трансформирует гетевский миф о Фаусте в сугубо американской манере. Писатель изображает героя, играя на контрасте между миром фантастическим, которым правят Бог и Сатана, в котором Мефистофель может соблазнить великого художника или мыслителя, и миром обыденным, в котором правят низкие инстинкты и пошлые соблазны. В этом реальном мире гадкий мальчишка может стать таким печально известным человеком, повлиявшим на историю XX века, как Адольф Гитлер.
 
Литература
 
1.        Когда был Гитлер маленький… // Книжное обозрение. – № 3, 29 января 2007. – C. 27.
2.        Мейлер, Н. Американская мечта / Н. Мейлер. – М. : Издательский дом Мещерякова, 2007. – 320 c.
3.        Мейлер, Н. Лесной замок / Н. Мейлер. – СПб. : Амфора, 2007. – 448 с.
4.        Kriegel L. Mailer’s Hitler. Round One // Sewanee Review. – Volume 115. – Number  4, October-December. – 2007.  – P. 615-620.
5.        Mailer, N. The Castle in the Forest / N. Mailer. – L. : Abacus, 2007. – 477 p.
6.        Raymond, D. Mornings with Mailer. A recollection of Friendship / D. Raymond. – N.Y. : Harper Perennial, 2010. – 352 p.
7.        Siegel L. Maestro of the Human Ego. New York Times Book Review. January 21, 2007. [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://query.nytimes.com/gst/fullpage.html. – Загл. с экрана.

Добавить комментарий