Феномен политического текста в поликультурном социуме

Фалилеев А.Е., кандидат культурологии, доцент, МГПИ им. М.Е.Евсевьева, г. Саранск

 

Язык – это продукт культуры. Человек существует в языковом пространстве, где многие события и явления жизни, как и сам ее ход, во многом зависят от языка, речевых актов и стратегий участников непрекращающегося процесса коммуникации. В работе «Язык философии» В. В. Бибихина утверждается мысль о том, что язык есть некая разбивка мира, приводящая к истине. Язык – не просто предварительное истолкование мира. Он присутствует в словесном разбиение мира. И в этом мире языка требуется присутствие человека. Мир требует человека, чтобы присутствовать в языке. Человек осуществляется, давая слово миру [1, с. 87]. Слово содержит в себе универсум ценностных ориентаций, концептов и образов, которые в свою очередь, способны воплощаться в знаково-текстовых формах для включения в общий диалог культур. Своеобразие языка любой сферы деятельности человека отражается в его словаре и правилах, регулирующих построение корректных предложений данного языка. Чем более специфична область знания, тем специфичнее словарный состав языка, которым она пользуется.

Искусство политики, занимающее в культуре особое место, излагается на особом языке, предназначенном для выражения специфических политических проблем и вопросов. Язык политики имеет свою, только ей присущую систему знаков и правил соединения, которые служат для передачи смысла и значения. Мир языка политики представляет собой относительно автономную систему, элементами которой на уровне вербального мышления выступают профессиональные термины и понятия, а структурными принципами – многообразные и особые для этой сферы алгоритмы речевой деятельности. Язык политики, в свою очередь, входит в сложную иерархию языка культуры. Понятие иерархии взято нами в том смысле, как оно используется в философии, а именно означает простое ранжирование порядков событий в соответствии с их холистической емкостью. В любой эволюционной последовательности то, что является целым на одной стадии, становится всего лишь частью более крупного целого на следующей стадии. Буква – это часть слова, которое, в свою очередь, является частью языка, принадлежащего определенной сфере культуры, в своей совокупности языки различных сфер культуры, формируют язык культуры в целом.

Под языком культуры мы понимаем средства, знаки, формы, символы, тексты, которые позволяют людям вступать в коммуникативные связи друг с другом, ориентироваться в пространстве культуры. Согласно определению культуролога Б. А. Парахонского, «язык культуры – это универсальная форма осмысления реальности, в которую организуются все вновь возникающие или уже существующие представления, восприятия, понятия, образы и другие подобного рода смысловые конструкции (носители смысла)» [5, с. 35].

Язык культуры синтезирует разные аспекты жизни человека политические, социальные, культурно-исторические, эстетические и др. Политическая терминология (понятия, категории) образуют сферу политической коммуникации. Роль политической коммуникации – одна из ключевых в мировом сообществе в развитии экономических, политических, культурных взаимоотношений. Выступления политиков обладают такой силой, что могут влиять на возникновение конфликтов между государствами и их разрешение либо мирным, либо немирным путем. В целом по политической коммуникации можно судить и предполагать о возможных стадиях, приоритетах и направлениях в развитии межгосударственных, межконтинентальных и мировых отношений.

Современное состояние политического языка в последние годы привлекает к себе все больше внимания со стороны ученых-лингвистов, среди них В. Н. Базылев, А. Н. Баранов, О. И. Воробьева, В. З. Демьянков,   Е. Г. Казакевич, В. И. Карасик, Ю. Н. Караулов, П. Б. Паршин,                           Г. Г. Почепцов, А. П. Чудинов, Е. И. Шейгал и др. Тем не менее исследователи до сих пор не сошлись в едином мнении относительно трактовки данного понятия и рассматривают его неоднозначно. Однако все ученые солидарны в том, что: политический деятель использует язык в своих выступлениях для того, чтобы позиционировать себя совершенно определенным человеком, заявить о собственной  точке зрения, высказать те или иные идеи, воздействовать на ход событий.

Существует целый ряд источников, в которых утверждается, что язык может оказывать влияние и действительно влияет на политику. Так, например М. Эдельман утверждает, что «политический язык и есть политическая реальность, язык является интегральным элементом политической сцены – не просто инструментом для описания событий, но и частью событий, оказывающей сильное воздействие на формирование их значения, содействуя оформлению политических ролей, которые признают и политические деятели, и общество в целом» [8, с. 125].

В политическом  словаре W. Safier, содержится статья, трактующая термин «политический язык» как одно из основных и достаточно эффективных средств политики. Он обеспечивает формирование, функционирование  и передачу политической информации. Политический язык является средством формирования социальных и политических идеалов, ценностей и норм, фиксации политических идей и практики власти, контакта между ней и гражданами. Он существует в двух формах вербальной (разновидности обычного языкового общения) и символической (язык специальных знаков достоинства, условных сигналов). Особенностью политического языка является то, что он оказывает воздействие, прежде всего на чувства людей, изложению конкретных фактов предпочитает общие формулировки и абстракции. Комментарий в политическом языке доминирует над информацией. Эти свойства характеризуют политический язык как инструмент идеологии. Как правило, политический язык соответствует идеалам и правилам игры, которую власть ведет с обществом. Он является средством навязывания гражданам воли господствующих. Политический язык является элементом политической культуры, и ему как таковому присуща определенная притягательная, убеждающая сила. Чем выше уровень политического языка, тем сильнее влияние его на людей, массы [9, с. 236].

Безусловно язык является мощным орудием политического влияния. Однако мы считаем, что главная роль политического влияния концентрируется в другом, а именно – в политической силе слова, языка, но не языка в абстрактном его значении, а языка речи конкретного государственного деятеля, который может содействовать превращению его в инструмент политического влияния всей страны. Слово несет в себе огромный политический заряд, является эффективным средством в политической борьбе. С одной стороны, политика влияет на язык, с другой – язык на политику. И мы присоединяемся к мнению В. А. Кеняйкина о том, что язык является инструментом, с помощью которого формируются, распространяются или видоизменяются идеи [4, с. 170].

Важно отметить, что язык политики не ограничивает себя рамками словесного искусства. Он находит отражение в жизни всей нации, в стиле одежды, в форме развлечений, в литературе и других разнообразных социальных проявлениях. Но в ходе политической борьбы, по мнению Кеняйкина, в палитре ораторов, как правило, остаются лишь две краски – черная и белая [там же,   с. 171].

В последнее время в политический тезаурус вошло понятие «политический базар», так называемый период политических выборов в органы управления, когда в качестве товара предлагается программа и руководство партии. Большинство политиков действуют стереотипно, то есть «по черно-белому» сценарию, в результате электорат теряет интерес к ним. Инициативный лидер, способный отойти от привычного стереотипа, действующий спокойно и уважительно по отношению к избирателям, способен без словесных «выстрелов» по своим оппонентам получить явное преимущество.

Из вышеизложенного следует вывод, что политику, в первую очередь, необходимо блестяще владеть искусством красноречия. Недаром еще Цицерон в работе «Три трактата об ораторском искусстве» отмечал, что «владение данным искусством обеспечит популярность, влияние, и уважение» [6, с. 156]. Римский мыслитель и политический деятель подчеркивает специфику красноречия: «…в остальных науках и искусствах познания обыкновенно черпаются из отвлеченных и трудно доступных источников, в красноречии же общие основы находятся у всех на виду, доступны всем и не выходят за пределы повседневных дел и разговоров; потому-то в других науках более ценится то, что менее доступно пониманию и представлениям непосвященных, в красноречии же, напротив, нет порока больше, чем уклонение от обыкновенного склада речи и от общепринятых понятий» [там же, с. 65].

Действительно, речь политика (за некоторыми исключениями) оперирует символами, а ее успех предопределяется тем, насколько эти символы созвучны массовому сознанию. Политик должен уметь затронуть нужную струну в этом сознании; его высказывания должны укладываться во «вселенную» мнений и оценок (то есть, во все множество внутренних миров) его адресатов, «потребителей» политического дискурса [2, с. 68]. Выступление перед большими группами людей имеет свои системные особенности и осуществляется по определенным правилам. Публичное выступление в целом ориентируется на существующие стандарты и нормы. В то же время известно, что сила речевого воздействия может достигаться как раз в результате нарушения этих норм.

Для политического деятеля весьма важно понять: ставшее фактом политики слово требует уважительного к себе отношения. В связи с этим актуально высказывание М. В. Ильина: «…Оно (слово – А. Ф.) не слуга, не раб, а партнер в созидании политических отношений между людьми» [3,       с. 34]. Поэтому для политики важен тщательный отбор имеющихся языковых средств, не исключающий, по выражению Кеняйкина, «использование удачных лингвистических и поведенческих новаций «под личную ответственность» самого политика» [4, с. 171].

Австрийский лингвист Р. Водак утверждает, что «политический язык находится как бы между двумя полюсами – функционально-обусловленным специальным языком и жаргоном определенной группы со свойственной ей идеологией. Поэтому политический язык должен выполнять противоречивые функции, в частности, быть доступным для понимания (в соответствии с задачами пропаганды) и ориентированным на определенную группу (по историческим и социально-психологическим причинам)» [2, с. 24].

Итак, политический текст фундируется на особой знаковой системе политическом языке, предназначенном для политической коммуникации, то есть для выражения идеологии, соответствующего волеизъявления и убеждения. В нашем исследовании политический текст рассматривается на междисциплинарном уровне культурологии и лингвистики, с одной стороны, он является высшим уровнем языка, а с другой – представляет собой одну из форм воплощения многообразных текстов культуры. Он отражает особенности сознания и мышления человека определенной исторической эпохи, страны и культуры, в целом. Человек живет в мире культуры, и сам является его частью. Поэтому политик в своем тексте всегда явно или имплицитно отражает культурную ситуацию эпохи, следовательно, политический текст «вбирает» и транслирует основные идеи культуры той или иной страны, того или иного времени. Подчеркивая специфичность политического текста, выделяющую его из корпуса всех текстов культуры, отметим, что его создание обусловлено рядом факторов. Во-первых, политологическими проблемами. В круг рассмотрения которых входят: — изучение политического мышления, его связи с политическим поведением; — необходимость построение прогнозирующих политических моделей; — разработка методов анализа политических текстов и текстов СМИ для мониторинга различных тенденций в сфере общественного сознания. Во-вторых, социальным заказом – попытками освободить политическую коммуникацию от манипуляций общественным сознанием. В-третьих, внутренними потребностями лингвистической теории, которая в разные периоды истории обращалась к реальным сферам функционирования языковой системы, к речи.

Функция политического текста в большей степени соотносится с воздействием, которое оказывается на реципиента, в то время как интенция в большей степени соотносится с субъектом речи, его ментальностью и стоящими перед ним задачами. Ораторы предпочитают отстаивать свою позицию по возможности без конфликтов и стараются учитывать настрой и чаяния избирателей. Действуя в поле определенной формальности, политическая речь начинает приобретать ярко выраженную функциональность и ориентируется на прагматически обоснованную презентацию ожидаемых содержательно-понятийных структур. В целом, по мнению Т. В. Юдиной, основное содержание политических речей заключается в том, чтобы сформулировать цели, ценности и общественно-политическую стратегию одной политической группы по отношению к избирателям, а также по отношению к своим политическим оппонентам [7,      с. 179].

Для исследования политического текста в универсуме культуры необходимо обратится к комплексной методологии дискурс-анализа. На наш взгляд, дискурс-анализ является наиболее эффективной методологией в рамках рассмотрения феномена политического текста в пространстве культуры, позволяющим исследовать само пространство политического текста. Дискурс – это «язык в языке», но представленный в виде особой социальной данности. Язык обретает специфическую форму в рамках политического дискурса. Обращение к термину «дискурс» в исследовании языка обусловлено тем, что данный термин, позволяя провести различие между разнообразными типами устной речи, письменных текстов и сфер знания, снимает противопоставление языка и речи. Дискурс реально существует не в виде своей «грамматики» и «лексики», но, прежде всего, в текстах, но таких, за которыми встает особая грамматика, особая лексика, особые правила словоупотребления и синтаксиса, особая семантика, в конечном счете, особый мир.

Литература

1.        Бибихин, В. В. Язык философии / В. В. Бибихин. – М. : Наука, 1993. – 325 с.

2.       Водак, Р. К. Язык. Дискурс. Политика / Р. К. Водак. – Волгоград : Перемена, 1997. – 218 с.

3.       Ильин, М. В. Политический дискурс как объект лингвистического анализа / М. В. Ильин // Полис. – 2004. — №  3. – С. 33-37.

4.       Кеняйкин, В. А. Язык и дипломатия / В. А. Кеняйкин // Международная жизнь. – 2004. – № 4-5. – С. 158-171.

5.       Парахонский, Б. А. Язык культуры и генезис знания / Б. А. Парахонский. – Киев : Наукова думка, 1988. – 211 с.

6.       Цицерон, М. Т. Три трактата об ораторском искусстве / под ред.          М. Л. Гаспарова. М. : Ладомир, 1994. – 479 с.

7.       Юдина, Т. В. Дискурсивное пространство политической речи /             Т. В. Юдина // Актуальные проблемы теории коммуникации: сб. науч. статей. – СПб. : СПб ГПУ, 2004. – С. 178-180.

8.       Edelman Y. M. Political language. Words that succeeded and policies that fail / Y. M. Edelman. Viscounsm, 1977.

9.       Safier, W. Safier’s New Political Dictionary. The Definitive Guide to the New Language of Politics / W. Safier. – New York, 1993. – 415p.

Добавить комментарий